По оценкам, один из пяти человек в течение жизни переживает по крайней мере один депрессивный эпизод. В настоящее время депрессия занимает третье место среди причин глобального бремени заболеваний и, согласно прогнозам Всемирной организации здравоохранения, к 2030 году может выйти на первое место. Кроме того, депрессия часто рецидивирует и принимает хроническое течение – более 70% пациентов с первым эпизодом в дальнейшем сталкиваются с повторным.

Поскольку рецидивирующее течение ассоциировано с неблагоприятным прогнозом, включая формирование терапевтически резистентной депрессии, особое значение приобретает выявление модифицируемых факторов риска рецидива и хронизации. На сегодняшний день уже идентифицирован ряд таких факторов: женский пол, тяжесть текущего депрессивного эпизода, наличие суицидальных попыток в анамнезе. Однако роль суицидальных мыслей как самостоятельного фактора остается недостаточно изученной, несмотря на их высокую распространенность.

В настоящее время существует ограниченное количество исследований, посвященных взаимосвязи между наличием суицидальных мыслей в период депрессивного эпизода и риском его рецидива или хронизации. Так, в одном исследовании, включавшем около 500 пациентов в ремиссии, наличие суицидальных мыслей на исходном уровне было связано с повышенным риском рецидива депрессии в течение 25 недель после ремиссии. В другом исследовании с участием 73 пациентов наличие суицидальных мыслей у лиц в ремиссии предсказывало ранний рецидив в течение периода наблюдения продолжительностью 2,5 года. Исследование, проведенное B. Nobile et al., было направлено на оценку связи между суицидальными мыслями в период депрессии и риском ее рецидива и включало в себя 2853 участника.

Суицидальные мысли широко распространены при депрессивном расстройстве: от 45 до 70% пациентов испытывают их в течение депрессивного эпизода. Накопленные данные свидетельствуют о том, что депрессия с текущими суицидальными мыслями может представлять собой специфический подтип депрессивного расстройства с собственными клиническими характеристиками – более выраженной тревогой, чувством безнадежности и более неблагоприятным прогнозом.

Несмотря на то что суицидальные мысли рассматриваются как значимый фактор риска формирования терапевтически резистентной депрессии, данные свидетельствуют о том, что клиницисты недооценивают их роль в течении заболевания. Более того, хотя суицидальные мысли и тяжесть депрессии коррелируют, их динамика может быть различной. В частности, суицидальные мысли могут сохраняться после достижения ремиссии депрессивного эпизода примерно у 10% пациентов. Тем не менее, несмотря на эти данные, суицидальные мысли по-прежнему преимущественно рассматриваются как следствие или симптом текущего депрессивного эпизода, и клиницисты часто ожидают их редукции по мере уменьшения выраженности депрессии или лечения депрессивного расстройства в целом.

Было установлено, что суицидальные мысли в период депрессивного эпизода являются предиктором хронизации и рецидива в течение трехлетнего периода наблюдения. Участники, сообщившие о суицидальных мыслях во время наиболее тяжелого депрессивного эпизода в течение жизни, имели на 47% более высокие шансы столкнуться с персистирующей или рецидивирующей депрессией, причем значимость сохранялась даже после поправки на тяжесть депрессии, социодемографические характеристики и психиатрическую коморбидность.

Такой результат указывает на то, что оценка суицидальных мыслей в период депрессии должна рассматриваться как приоритет не только в контексте немедленного управления суицидальным риском, но и как маркер долгосрочного течения депрессии.

Важно отметить, что большинство пациентов с депрессивными эпизодами получают помощь в условиях первичного звена здравоохранения. По данным исследований, суицидальные мысли уточнялись лишь в 36% случаев, причем вероятность их оценки была выше, если пациент прямо спрашивал о назначении антидепрессантов. Также существуют данные о значительной межврачебной вариабельности в оценке суицидального риска, которая не объяснялась ни специальностью, ни полом, ни стилем коммуникации, ни субъективной уверенностью врача, что указывает на недостаточность систематического обучения и стандартизации оценки суицидальных мыслей.

Данная проблема усугубляется тем, что пациенты не всегда самостоятельно сообщают о суицидальных переживаниях. Были выявлены множественные барьеры к их раскрытию, включая страх стигматизации, страх утраты автономии, опасения чрезмерной реакции со стороны клиницистов, а также флуктуирующий характер суицидальных мыслей. В то же время, многие врачи сами сообщают о недостаточной подготовленности к оценке суицидального риска.

Улучшение выявления суицидальных мыслей в первичном звене имеет решающее значение не только для профилактики суицида, но также может играть важную роль в улучшении долгосрочных исходов депрессии.

Мужской пол ассоциировался со сниженной вероятностью хронизации и рецидивирования. Однако, по имеющимся данным, мужчины могут реже сообщать о суицидальных переживаниях, что способно приводить к недооценке как выраженности симптоматики, так и связанного с ней риска.

Тяжесть депрессии на исходном уровне также предсказывала хронизацию и рецидивирование, что позволяет предположить: более тяжелые эпизоды с большей вероятностью сохраняются или повторяются. Примечательно, что, хотя суицидальные попытки в анамнезе ранее рассматривались как предиктор рецидивирования или хронизации депрессии, эта ассоциация утрачивала статистическую значимость после учета текущих суицидальных мыслей. Это позволяет предположить, что суицидальные мысли могут представлять собой более клинически и прогностически значимый маркер долгосрочного течения депрессии, чем перенесенные суицидальные попытки.

Несколько коморбидных психических расстройств также были связаны с повышенным риском рецидивирования и хронизации. Генерализованное тревожное расстройство и посттравматическое стрессовое расстройство, а также некоторые расстройства личности, включая избегающее, шизотипическое и особенно пограничное расстройство личности, ассоциировались с более высокими шансами персистирующей или рецидивирующей депрессии.

Известно, что пациенты с суицидальной депрессией хуже отвечают на стандартную антидепрессивную терапию, это подчеркивает необходимость специализированных терапевтических стратегий. Несколько стратегий аугментации, широко применяемых при терапевтически резистентной депрессии, включая антипсихотики, литий и кетамин, также продемонстрировали перспективность в отношении уменьшения как депрессивной симптоматики, так и суицидальных мыслей.

Параллельно была показана эффективность ряда краткосрочных психотерапевтических вмешательств, направленных на работу с суицидальными мыслями, включая терапию принятия и ответственности и краткосрочную когнитивно-поведенческую терапию для профилактики суицида.

Рецидив и хронизация депрессии – распростраененный феномен, который вносит существенный вклад в глобальное бремя депрессии. Выявление модифицируемых предикторов, таких как суицидальные мысли, открывает возможности для улучшения долгосрочного прогноза. В связи с этим клиницистам следует рассмотреть возможность систематического включения оценки и коррекции суицидальных мыслей в рутинную практику наряду с мониторингом и терапией коморбидной тревожной симптоматики и расстройств личности.

Nobile, B., Peyre, H., Hoertel, N., Olié, E., & Courtet, P. (2026). Suicidal ideation during a major depressive episode predicts chronic or recurrent depression: A three-year national study. Journal of affective disorders, 403, 121408. https://doi.org/10.1016/j.jad.2026.121408